ДЖАЙНСКИЕ ИГРЫ.

ИГРА 22.

КАК ТЕДЖАЛ НАУЧИЛСЯ ОТВЕЧАТЬ ЗА СВОИ ПОСТУПКИ.

 

Мать: Рам! Где ты? Я хотела с тобой поговорить.

 

Рам (про себя): Кажется, я попался. Я сожрал большой кусок шоколадного кекса. Здесь уже ничего не попишешь.

 

Мать: Рам, где ты?

 

Рам: Тут я.

 

(Входит мать.)

 

Мать: Я испекла для джайнского центра большой шоколадный кекс, и что от него осталось?

 

Рам: А что?

 

Мать: Кто-то разрезал его на два куска и сожрал больший. А ещё кто-то засунул в него пальцы и нарисовал весёлую рожу.

 

Рам: Это ужасно. У кого-то будут большие проблемы.

 

Мать: Ты не знаешь, кто это сделал?

 

Рам: Гарантирую, что Теджал (В данном случае – женское имя – прим. перев.). Она вся была в шоколаде, и одежда, в частности.

 

Мать: Похоже на то. Ладно, я найду её и выясню это.

 

Рам: Этот кекс ей так не пройдёт: она, наверно, прибавит сегодня фунтов семь.

 

Мать: Я всегда на тебя полагалась. Я не знаю, когда она, наконец, повзрослеет.

 

(Мать уходит.)

 

Рам (про себя): Мать всегда верит мне. Так что пусть она думает, что Теджал сделала это, и у меня не будет проблем. Теперь я буду сваливать на Теджал всё. Я хочу заполучить и второй кусок этого кекса! Что с того, что до джайнского центра он не дошёл? У них и других полно. Вот идёт Теджал. Сейчас я сыграю с ней шутку.

 

Теджал (всхлипывая): Рам, меня обвиняют в том, что я съела шоколадный кекс.

 

Рам: Ну и что? Это тебе урок. Ты заслужила соответствующего разговора.

 

Теджал (всё ещё всхлипывая): Но я его не ела.

 

Рам: Это не очень-то важно. Небольшой втык не повредит никому.

 

Теджал (сопя): Мать сказала, что и отец потолкует со мной, когда придёт домой.

 

Рам: На самом деле?

 

Теджал: Я собиралась пойти к Бине на день рождения, но теперь меня однозначно не пустят.

 

Рам: И всё это из-за одного куска кекса?

 

Теджал: Кроме того, мать сказала, что я не поеду в скаутский лагерь, а я уже упаковала спальный мешок.

 

Рам: Есть идея! Давай свалим всё на кобеля! Я клянусь, он сожрал кекс.

 

Теджал: Ну, он никак не мог разрезать его ножом и, что ещё смешнее, никак не смог бы нарисовать весёлую рожу.

 

Рам: А почему мать думает, что ты это сделала?

 

Теджал: Она сказала, что попугай ей донёс, но попугай никогда не говорит правду. Отец скоро придёт.

 

Рам: Мне становится дурно.

 

Теджал: Мне ещё хуже. Как ты думаешь, кто съел кекс?

 

Рам: Дед, наверно.

 

Теджал: Он сейчас вообще не в городе, так что как бы он его съел?

 

Рам: Я не могу ничего понять (он хватается ха голову и что-то бормочет).

 

Теджал: Что ты там говоришь?

 

Рам: Да, взбучки ты явно не заслужила.

 

Теджал: Молись за меня. Я слышу, что отец идёт.

 

Рам: И о чём мне молиться?

 

Теджал: Молись, чтобы отец не нашёл меня, и о тех людях, которые не говорят правду.

 

Рам (про себя): Ужасно. Мне придётся пожалеть о том, что я сказал. У меня нет желания, чтобы Теджал попала в такую ситуацию из-за моих дел. Я сам отвечаю за свои действия.

 

(Громко.)

 

Теджал, подожди. Я сам всё расскажу отцу и матери. Тот, кто съел половину кекса и нарисовал там весёлую рожу – это я. Так что не сходи с ума. Я не буду сваливать на других вину за свои дела.