11 практик домохозяина.

Пандита Банарсидас: личность и деятельность.

Пандита Банарсидас, снискавший себе заслуженную славу как в области религиозной философии, так и в поэзии, жил в 17-м в. (17 в. эры Викрам Самват. По христианскому летоисчислению период его жизни относится к 18 в.)

Родился он в воскресенье, на одиннадцатый день второй половины месяца Магх 1643 г. эры Викрам Самват, в роду Шримала, в доме Лалы Кхарагасены. Первоначально его звали Викрамаджит, однако позже, во время паломничества в Варанаси – родину тиртханкары Паршванатхи, ему было дано новое имя – Банарсидас. Братьев у пандиты не было, однако было две сестры.

За время своей земной жизни Банарсидасу пришлось испытать немалое количество взлётов и падений: в частности, он не раз сталкивался с трудностями материального порядка, да и семейная жизнь поэта оказалась от начала и до конца несчастливой. Трижды он был женат, имел 9 детей – 7 сыновей и 2 дочери, однако все они умерли в детстве. Но даже в столь печальных жизненных обстоятельствах Банарсидас, благодаря своей приверженности дхарме, сумел сохранить выдержку.

Деятельность этого поэта и учёного дала первоначальный импульс той духовной революции, которая привела к возникновению движения терапантхов[i], искоренившего бросавшую тень на всё джайнское учение традицию бхаттараков, а чуть позже, благодаря неоценимому вкладу ачарьякальпа пандиты Шри Тодармалджи, распространившемуся по всей северной Индии.

Поэтические дарования Банарсидаса проявляли себя с самого детства: к четырнадцати годам он уже мог создавать произведения высочайшего уровня, однако в начале своей творческой деятельности целиком и полностью отдавал себя эротической тематике. В частности, самое первое его произведение – «Нава-раса» («Девять вкусов».), сосредоточено большей частью на этом предмете. Но, несмотря на то, что его ранние работы эротического характера отличались высочайшим мастерством, автор, с пробуждением в нём признаков духовной мудрости[ii], утопил их в реке Гомати.

Начиная с этого момента жизнь и творчество Банарсидаса изменяются кардинальным образом: сохранившиеся до наших дней четыре его произведения – Натака Самаясара, Банарси Виласа, Нама-мала и Арддхакатханака, посвящены духовным вопросам.

«Арддхакатханака» оказалась первой в истории литературы на хинди автобиографией, несмотря на новизну жанра, обнаруживающей все признаки зрелости. 55 лет жизни автора описаны в ней, как отражение в зеркале, так что всем, кто желает ознакомиться со всем многообразием той эпохи, будет весьма полезно ознакомиться с этой работой.

«Банарси Виласа» представляет собой поэтический сборник, а «Нама-мала» – словарь поэзии.

Что же касается книги, стоящей первой в нашем списке, – «Натака Самаясара», то эта работа, хотя формально и является поэтическим переложением комментариев ачарьи Амритачандры, демонстрирует настолько восхитительную проницательность автора, что позволяет считать её самостоятельным произведением. Это – настоящая царь-книга, исполненная вкуса дхармы.

Настоящая лекция основана на главе «14 гунастхан» из «Натака Самаясары», тех же, кто желает ознакомиться с предметом подробнее, отсылаем к коренному тексту.

Домохозяин, находящийся на пятой гунастхане, и его 11 практик.

Ачарья Умасвами сказал: «Правильная вера (самьяг-даршана), правильное знание (самьяг-джняна) и правильное поведение (самьяк-чаритра), взятые вместе, составляют путь освобождению» (Таттвартха-сутра, 1.1). Вера дживы, достигшей уровня самьяг-даршаны, становится истинной (самьяк)[iii], следом становится истинным и знание, ну а выработка частичной устойчивости в собственной природе знаменует собой начало пути к освобождению. Однако следует заметить, что указанная степень устойчивости ещё не может быть определена как подлинное правильное поведение (самьяк-чаритра), а посему индивидуум, пребывающий на четвёртой гунастхане, называется аврати-шравака, т.е. домохозяин, не придерживающийся обетов.

Когда же этот домохозяин, приложив немало усилий, повышает степень устойчивости в собственной природе, достигается пятая гунастхана, пребывание на которой выражается в форме ограниченного правильного поведения (деша-чаритра). Таким образом, истинным частичным правильным поведением (нишчая-дешачаритра) называется степень роста устойчивости в собственной природе и уменьшения интенсивности страстей, тогда как результирующая из вышеуказанных процессов мягкость страстей определяется как конвенциональное частичное правильное поведение (вьявахара-дешачаритра). Что же касается поведенческих проявлений указанных психологических перемен, то таковые, строго говоря, не могут быть определены даже как конвенциональное частичное правильное поведение: данное наименование даётся им лишь по причине смягчения страстей.

Без опыта прямого постижения собственной природы, знающей все три времени, иными словами, без погружения в оную, благодаря одному лишь уменьшению интенсивности страстей как таковому с соответствующими изменениями поведения, данная стадия правильного поведения не достигается. Говоря короче, человек, не поднявшийся до пятой гунастханы, не в состоянии практиковать подлинное частичное правильное поведение.

Истинное ограниченное правильное поведение – это устойчивость в собственной природе Атмана, наделённой естественным правильным восприятием[iv], соответствующее уровню пятой гунастханы, а таковое, повторим, невозможно без опыта созерцания Атмана.

Пандита Банарсидас так определяет характеристики домохозяина, находящегося на  четвёртой гунастхане, т.е. авирати-самьягдришти:

«Тот, кто укрепился в вере в истинную природу Атмана[v]; чья убеждённость в оной растёт день ото дня; кто день за днём совершенствуется в равностности, известен как авирати-самьягдришти».[vi]

Итак, пятой гунастханой называется состояние непрерывно углубляющегося опыта созерцания Атмана, выражающееся в форме отсутствия того типа страстей, который известен как «страсти без внутренней борьбы».

Шравака, находящийся на четвёртой гунастхане, имеет опыт переживания блаженства, связанного с созерцанием Атмана, однако по причине недостаточности его усилий данное состояние либо уходит слишком быстро, либо приходит по истечении немалого времени и, кроме того, поскольку он всё ещё не готов к соблюдению обетов, следующая стадия не достигается. Что же касается домохозяина, находящегося на пятой гунастхане, то в данном случае, благодаря весьма серьёзным усилиям с его стороны, приводящим к прохождению этапа «страстей без внутренней борьбы», переживание это приходит достаточно быстро, продолжительность устойчивого пребывания в нём увеличивается, а параллельно растёт и бесстрастие. Именно эти факторы служат причинами уменьшения его безначальной привязанности к сансаре, телу и чувственным наслаждениям и, соответственно, укрепления безразличия к таковым. На такой почве вполне логичным выглядит и появление у него желания отречения от нечистых состояний этого бытия, одновременно с коим абсолютно естественным образом, без какого-либо самопринуждения, происходят и соответствующие перемены поведения.

Ачарьи поясняли вышеприведённые степени внутренней чистоты и формы внешнего проявления таковых, подразделяя их на 11 стадий. Заметим также, что внутренняя чистота называется потоком знания, а внутренняя – потоком деяний[vii]. В соответствии с мерой усилий, прилагаемых практикующим, возрастает и степень бесстрастия, а что же касается его внешней активности, то таковая находится в соответствии с сохраняющимся элементом страсти, потому её и называют конвенциональным ограниченным правильным поведением.

Садхака, практикующий чарана-ануйогу указанным образом, определяя степень интенсивности страстей и, соответственно, степень устойчивости в собственной природе, вполне в состоянии самостоятельно разобраться, на каком уровне он находится. Каждому из этих уровней соответствует определённая степень интенсивности страстей, однако таковые не смущают ум практикующего, ибо он, заметив их активизацию, всякий раз прилагает всё большие и большие усилия к повышению устойчивости в собственной природе. Он полностью отдаёт себе отчёт в том, что любая страсть, возникающая в его сознании, является результатом ослабления устойчивости в собственной природе[viii].

Вообще, ослабление интенсивности страстей с соответствующими переменами поведенческих моделей возможны и в случае с приверженцами ложных воззрений, лишёнными веры и знания, однако в том, что касается лиц, следующих учению Победителей, то здесь ни о какой совместимости духовного опыта соответствующей стадии и противодействующих оному страстей вместе с их внешними проявлениями не может быть и речи.

Таковы подлинная и конвенциональная интерпретация этих стадий. Далее мы рассмотрим каждую из них более подробно.

1. Даршана-пратима.

Соблюдение восьми основополагающих правил и отречение от семи пороков, имеющие место в форме естественного процесса, т.е. без самопринуждения, сопровождаемые внутренней чистотой и слабостью страстей – таковы характеристики даршана-пратимы. Под восемью основополагающими правилами (ашта-мулагуна) имеется в виду отказ от употребления в пищу вина, мяса, мёда и плодов фикуса пяти видов, а если быть более точными, невозникновение страсти к таковым. Семь пороков – это азартные игры, употребление в пищу мяса, производство и употребление вина, посещение проституток, охота, воровство и связи с чужими жёнами. Признаком чистоты качества восприятия (или веры; даршана-гуна) является не допускающее даже частичных нарушений воплощение таковой на практике. Таким образом, подлинной даршана-пратимой (нишчая-даршана-пратима) следует считать следует считать чистоту сознания, соответствующую уровню обладания совершенной религиозной истиной[ix], тогда как сопутствующая таковой естественная (т.е. возникающая без какого-либо самопринуждения) слабость страстей, выражающаяся в определённом образе жизни, определяется как конвенциональная даршана-пратима (вьявахара-даршана-пратима).

Ачарья Самантабхадра говорит, что даршана-пратима включает в себя и соблюдение пяти малых обетов. Пандит Джайчханд Чхабра комментирует его слова следующим образом:

«Согласно ряду священных текстов, восемь основополагающих правил включают в себя соблюдение пяти малых обетов, а также воздержание от вина, мяса и мёда. Никакого противоречия здесь нет: разница лишь в форме выражения. Отказ от вина, мяса, мёда и пяти видов фикуса подразумевает, что человек, выполняющий данную пратиму, не употребляет в пищу предметы, которые либо сами относятся к классу подвижных живых существ, либо содержат таковые, и тем более не убивает и не причиняет иного вреда подвижным живым существам, будь то в качестве жертвоприношения богам или в медицинских целях, т.е. всё то, что включает в себя обет ненасилия. Обеты воздержания от воровства, лжи и распутства служат средствами борьбы с семью пороками, а обет нестяжательства – средством от жадности. Таким образом, определение «восемь основополагающих правил» покрывает все пять обетов. Человек, находящийся на данном этапе, не может избежать частичных нарушений обетов, поэтому, строго говоря, назвать его «ануврати» невозможно, однако  принимая во внимание факт следования обетам, он всё-таки также относится к ануврати, поскольку такого рода практика допустима в рамках ограниченного правильного поведения».

2. Врата-пратима.

Шравака, соблюдающий вторую пратиму, вновь и вновь прилагает усилия к увеличению степени бесстрастия и чистоты, достигнутых ранее, однако ввиду того что, просто так уменьшить накал страстей невозможно, он переходит к новому этапу своей практики, принимая обет отречения от таковых. Как и в предыдущем случае, здесь истинной пратимой считается соответствующая уровню прогресса чистота сознания, тогда как 12 ограниченных обетов (дешаврата) (5 малых обетов, 4 дисциплинарных (шила-врата) и 3 качественных (гуна-врата).) – конвенциональной.

3. Самайика-пратима.

Шравака, сумевший развить большую по сравнению с предыдущей пратимой способность к созерцанию природы Атмана, 3 раза в день в практикующий аналитическое созерцание  природы субстанций, изложенных в шастрах, и их модификаций, предварительно отринув нечистые разновидности вибрационной активности тела, речи и ума и всякое отождествление себя с объектами познания, равно относящийся как к друзьям, так и к врагам, оставивший болезненный и гневный виды сосредоточения (артта-дхьяна и раудра-дхьяна), упражняющий свой ум в созерцании Атмана, называется практикующим самайика-пратиму. Благодаря тому, что садхака значительно усилил свою способность к погружению в блаженство Атмана, степень привязанности к внешним объектам на данном этапе практики ещё меньшая, чем на предыдущем.

Простое сидение в уединении в течение получаса ради того, чтобы усвоить смысл текста или проповеди, не может быть подлинной самайикой: к таковой относится лишь тренировка в деле развития спокойствия и равностности в форме погружения в исполненную знания природу Атмана.

4. Паушадха-упаваса-пратима.

Паушадха-пратимой называется медитация, продолжающаяся от 12 до 24 часов. Шравака, практикующий эту пратиму, в коей степень погружённости в природу Атмана ещё выше, чем на предыдущем этапе, как минимум 4 раза в месяц, а именно на восьмой и четырнадцатый дни каждой половины, полностью воздерживается от пищи и любой греховной деятельности. Ну а поскольку привязанность к сансаре, телу и чувственным наслаждениям у него заметно уменьшилась, он с лёгкостью может принять и обет поста (упаваса).

Домохозяин не становится практикующим четвёртую пратиму на том лишь основании, что он соблюдает пост 4 раза в месяц, ибо простое воздержание от пищи постом не называется. Как говорит Шри Тодармалджи: «Когда оставляется не только пища, но и чувственные желания, это называется постом. Всё остальное учителя определяют как пропуск приёма пищи».[x]

5. Сачитта-тьяга-пратима.

Глубина созерцания природы Атмана у садхаки, практикующего пятую пратиму, ещё выше, а потому, соответственно, уменьшается и привязанность к внешнему миру. У него, конечно, сохраняется мысль о приёме пищи в целях поддержания тела, однако прежний интерес к содержащим в себе жизнь видам пищи и питья более не возникает, следовательно, отныне он в состоянии полностью воздерживаться от последних: в частности, принимает лишь отфильтрованную воду. В данном случае подлинной пратимой называется внутренняя чистота, тогда как ослабление страстей и воздержание от указанных видов еды и питья определяются как конвенциональная пратима.

(В этой связи следует иметь в виду, что зелёные овощи, способные к прорастанию, относятся к «живой» пище.)

6. Дивамайтхуна-тьяга-пратима.

Соответствующая данному уровню прогресса чистота сознания определяется как подлинная пратима, тогда как воздержание от половой жизни в дневное время – как конвенциональная. Практикующий, конечно, принял обет воздержания от указанных контактов с кем-либо, помимо собственной жены, ещё на уровне второй пратимы, однако поскольку к настоящему моменту степень устойчивости в собственной природе заметно возросла, а страсти в той же мере уменьшились, он может принять более серьёзное обязательство по полному воздержанию от половой жизни в дневное время, а на восьмые и четырнадцатые сутки лунного месяца, а также знаменательные даты – и в ночное. Более того: он берёт на себя обязательство по воздержанию даже от нечистых мыслей соответствующего характера. Ачарья Самантабхадра называл эту пратиму «обетом воздержания от пищи в ночное время», в связи с чем следует заметить, что даже заурядный шравака не принимает её в ночное время, в данном же случае речь не только идёт о действиях, совершаемых лично, но также и о побуждении других и одобрении совершаемого ими.

7. Брахмачарья-пратима.

Шравака, практикующий пятую пратиму, благодаря ещё большему погружению в блаженство собственной природы и соответствующему уменьшению привязанности, в состоянии воздерживаться от половой жизни полностью, не только в дневное, но и в ночное время. Как и в предыдущем случае, он принимает обет воздержания также и от нечистых мыслей, что находит выражение и в его поведении. Такого шраваку называют «Драгоценностью нравственности».[xi]

8. Арамбха-тьяга-пратима.

Здесь, как и ранее, истинной пратимой считается соответсвующая уровню прогресса чистота сознания. Влечение и отвращение к сансаре, телу и чувственным наслаждениям стали совсем ничтожными, а отвлечения ума, связанные с таковыми – весьма ограниченными, что даёт домохозяину возможность полного отречения от всякой мирской хозяйственной деятельности. Как и ранее, простое отречение от последней считается лишь конвенциональной пратимой. Домохозяин, практикующий данную пратиму, достигнув ещё большей устойчивости в собственной природе, основное своё внимание направляет на практику дхармы, что подразумевает и отказ от всякой хозяйственной деятельности.

9. Париграха-тьяга-пратима.

Чистота сознания домохозяина, практикующего девятую пратиму, возрастает ещё больше, что и называется подлинной париграха-тьяга-пратимой, тогда как ограничение количества материальных предметов, коими дозволено владеть, до самого минимума, определяется как конвенциональная пратима. Шравака, достигший такого уровня, исполнен бесстрастия, удовлетворения и покоя.

10. Анумати-тьяга-пратима.

К данному моменту чистота сознания возрастает ещё больше, что и называется истинной пратимой, тогда как воздержание от всевозможных мирских советов и указаний родственникам и друзьям, вызванное естественным ослаблением страстей и безразличием к миру, определяется как конвенциональная пратима. Такой практик называется высочайшим из шраваков.

11. Уддишта-тьяга-пратима.

Домохозяин, принявший пятую пратиму, достиг последнего этапа своей мирской жизни. Такого рода миряне подразделяются на два типа: кшуллака (низший) и элака (высший). Следующим этапом духовной жизни является монашество.

Степень бесстрастия у таких домохозяев достигает предельно возможного для мирян уровня, а состояние однонаправленного сосредоточения приходит достаточно быстро и сохраняется в течение продолжительного времени. Как и в предыдущих случаях, подлинной уддишта-тьяга-пратимой называется чистота внутреннего состояния, тогда как незначительность страстей и обусловленные ею изменения внешнего поведения – конвенциональной.

Поскольку отречение от мирской жизни и тела становится всё более и более глубоким, шравака, практикующий данную пратиму, отказывается, подобно монахам, от пищи, приготовленной специально для него и, оставив дом и семью, уходит в бездомность.

Домохозяин, находя