ДОБРОДЕТЕЛЬ И ГРЕХ.

Во всех системах индийской философии вопросы добродетели и греха обсуждаются одновременно с такими темами, как атма-параматма, связанность-освобождение, этот и другой мир. Но что такое добродетель и грех и какова роль обеих на пути к освобождению? В настоящей лекции мы попробуем взглянуть на данный предмет в контексте джайнского учения.

Начиная с Кунда-Кунды, каждое новое поколение джайнских учёных посвящало немало времени анализу понятий греха и добродетели, да даже и в наши дни эта тема сохраняет приоритет. Дискуссия, конечно, касается не терминологии, но места таковых на пути к освобождению.

Прежде всего, следует иметь в виду, что как добродетель, так и грех представляют собой изменённые, т.е. неестественные состояния души. Такие вещи, как поклонение божествам (тиртханкарам и сиддхам), учителям, сострадание, даяние, обеты, нравственность, аскетизм – словом, всё, что считается заслуживающим похвалы, определяется как чистое состояние сознания (шубха-бхава), приносящее соответствующие благие плоды. С другой стороны, насилие, ложь, воровство, стяжательство и т.п. определяются как нечистые состояния сознания (ашубха-бхава), приносящие дурные плоды.

Согласно общепринятому мнению, первое, как приносящее плоды рождения человеком или божеством, считается благом, а второе, как приносящее плоды рождения животным или в аду, злом. Однако здесь упускается из виду наиболее важный момент, а именно то, что все четыре состояния бытия относятся к сансаре, т.е. страдания не избежать в любом случае. Страдание целиком и полностью охватывает все состояния сансарического бытия, и ни в одном из них не сыскать и малейших признаков счастья.

Как говорит великий ачарья Кунда-Кунда в Самаясаре (145-147):

«Вы, конечно, знаете, что нечистая карма известна как дурная, а чистая – как благая, однако скажите, может ли нести с собой благо та карма, которая заставляет дживу вращаться в сансаре?

Подобно тому, как любые оковы, будь они золотые или железные, связывают человека, так и любая карма, будь она чистая или нечистая, связывает душу.

А потому не следует ни питать желание накапливать какой бы то ни было вид кармы, будь то благой или дурной, ни входить в какой бы то ни было контакт с ней, ибо любое связанное с последней счастье неизбежно пройдёт».

Как видим, чистое состояние сознания приводит к связанности благой кармой, нечистое – дурной, а ведь в конечном счёте абсолютно неважно, какая связанность – чёрная или белая: ведь душа-то в любом случае связана и освобождения достичь не может. Освобождение возможно лишь при условии преодоления обеих вышеуказанных состояний и достижения третьего – бесстрастного (шуддха, или витарага). Так что в контексте пути к освобождению препятствием оказывается не только дурная карма, но и благая.

Как говорит Йогинда Део в Йогасаре (32):

«Творя добро, поднимаетесь на небеса; совершая грехи, идёте в ад. Тот же, кто, оставив и то, и другое, познаёт Атмана, достигает освобождения».

В том же духе пишет и Кунда-Кунда в Правачанасаре (181):

«Чистое состояние сознания, направленного на внешние объекты, называется добродетелью, нечистое – грехом. Но лишь то, которое вообще не связано с внешними объектами, называется в агамах причиной разрушения страданий».

Великий поэт Банарсидас в Натака-Самаясаре называет обеих детьми-близнецами, рождёнными от неприкасаемой, не заслуживающими внимания мудрого. Далее в том же тексте он говорит, что с мирской точки зрения, конечно, добродетель лучше греха, но если речь идёт о достижении освобождения, то здесь оба рассматриваются как в равной мере связывающие душу.

В вышеупомянутой работе Банарсидаса приводится интересный диалог между учителем и учеником, составленный на основе Атмакхьяти – комментария на Самаясару, принадлежащего ачарье Амритачандре. Вкратце суть его такова:

Некий ученик говорит учителю о том, что добродетель и грех никак не могут быть подобны друг другу, ибо имеют разные причины, разный вкус, разную природу и разные плоды, почему они и рассматриваются как приемлемые и неприемлемые соответственно. Нечистое состояние сознания ведёт к связанности дурной кармой, чистое – благой, так что различия причин здесь более чем очевидны; созревание плодов дурной кармы ведёт к страданию, вкус которого горек, созревание плодов благой – к счастью, вкус которого сладок, так что и различия вкусов более чем очевидны; нечистое состояние сознания само по себе носит характер страдания, тогда как чистое – блаженства, а посему и различия их природы более чем очевидны; результатом греха является рождение в аду или животным, тогда как плод добродетели проявляется в рождении небожителем или человеком, а посему и различия с точки зрения плода более чем очевидны. Почему же вы утверждаете, что они равны?

В ответ учитель поясняет, что любая связанность, как благая, так и дурная, служит препятствием на пути к освобождению, а потому разницы между ними никакой; горький и сладкий вкусы оба относятся к характеристикам материи, а страдание (нечистота) и блаженство (чистота) – оба в равной мере являются отклонениями от естественного состояния нашего сознания (бесстрастия); все четыре состояния бытия, как благие, так и дурные, находятся во всё той же самой сансаре, так что и с точки зрения плода разницы никакой. Таким образом, в действительности никакой разницы между грехом и добродетелью в том, что касается их причин, вкуса, природы и результатов, не существует; все эти различия – кажущиеся, порождённые ложным воззрением несведущих людей, мудрые же не придерживаются подобных мнений. И грех, и добродетель – в равной мере тёмные колодцы (Буквальный перевод.), оба в равной мере  связывают кармой и оба должны быть удалены с пути к освобождению, ибо на этом пути приемлемо лишь одно состояние сознания – бесстрастное.

Далее учитель продолжает в том смысле, что нравственность, аскеза, самообуздание, обеты, даяние, поклонение и прочее с одной стороны и их противоположности – невоздержанность, страсти, чувственные наслаждения и т.п. с другой, действительно определяются как благо (чистота) и зло (нечистота), однако стоит лишь немного призадуматься над самым коренным вопросом, чтобы пронять, что и то, и другое – одна и та же болезнь связанности кармой. Как Победитель чувств описывал связанность? Примерно так: как грех, так и добродетель служат причинами связанности, а в той дхарме, цель коей состоит в благе души, подлежит отбрасыванию как чистая, так и нечистая карма. Лишь одна из модификаций сознания переправляет на другой берег океана сансары, кладёт конец влечению и отвращению и приносит плод освобождения – бесстрастная (шуддха-упайога), чистая (шубха-упайога) и нечистая (ашубха-упайога) сделать этого не могут.

Слыша такое, ученик приходит к заключению, что приравнивание чистой упайоги к нечистой равнозначно осуждению обеих, что порождает вполне обоснованный вопрос: ведь достижение таких стадий духовного прогресса, как этап правильного воззрения без обетов (четвёртая гунастхана), этап малых обетов (пятая гунастхана) и этап великих обетов (шестая гунастхана), невозможно без опоры, коей являются обеты, нравственность, самообуздание, сострадание, даяние, аскеза, поклонение и т.п. Так почему же вы порицаете указанные действия?

Учитель отвечает в том смысле, что реальность несколько не такова: разве опорой человека, идущего к освобождению, служат добродетель и грех? Нет, его опорой служит Атман, по своей природе исполненный знания и блаженства. Средством искоренения кармы служит созерцание Атмана, непрерывное совершенствование в этой практике, так что в данном случае вообще не стоит вопрос об опоре на указанные практики. Погружение в глубокую медитацию на природу Атмана, свободную от заблуждения, влечения и отвращения – вот причина освобождения, что же касается обетов и всего прочего, то всё это – блуждания ума и внешние, т.е. оперирующие в рамках материи, действия. Как сказано:

«Чистая и нечистая модификации сознания – обе кармическая грязь, продукт материи и отклонение от естественного состояния души. Опираясь на оные, достичь всеведения невозможно». (Источник цитирования автором не приводится.)

Выслушав это, другой ученик, желая прийти к какому-то компромиссу, спрашивает: а почему бы нам не признать прямо, что нечистые действия скверны, а чистые – благи?

Учитель, цель которого состоит в том, чтобы привести слушателей к пониманию, отвечает так: до тех пор, пока в вашем сознании сохраняется привязанность к благим и неблагим деяниям, сохраниться и неустойчивость трёх видов вибрационной активности (йога) и сознания (упайога) в целом, а до тех пор, пока не достигнута устойчивость таковых, созерцание Атмана будет невозможным. Фактически, получается, что чистое и нечистое состояния сознания оказываются чем-то вроде ножниц, перерезающих дорогу к свободе, ибо оба могут служить лишь причинами связанности. Так что в конечном счёте добра нет в обеих. Порицаются же они лишь потому, что являются препятствиями достижению освобождения.

Все мысли, высказанные Банарсидасом, находятся в полном соответствии со словом писаний.

И Шри Тодармалджи пишет в «Светоче на пути к освобождению»:

«В том, что касается асрава-таттвы, то здесь [лица, придерживающиеся ошибочных толкований относительной точки зрения], полагают дурные, т.е. вызванные насилием и иными [страстями], формы притока, нежелательными, тогда как благие, т.е. вызванные, добродетельными деяниями, приемлемыми и полезными. Однако не следует забывать, что оба они служат причинами связанности кармой, а потому мнение о том, что один из них может быть полезным, есть ни что иное, как ложное воззрение. В Самаясаре, в главе о связывании, говорится то же самое:

«Всё, что бы ни происходило с дживой: рождение и смерть, счастье и страдание, обусловлено её личной кармой. Если же она думает, что одна джива может сотворить всё это с другой дживой, то сие ложное воззрение становится причиной связанности. Усилия, направленные на защиту жизни других существ и их счастье, становятся причиной связанности благой кармой, тогда как усилия, направленные на их убийство или причинение иного страдания, становятся причиной связанности дурной кармой». Итак, благие деяния – ненасилие и прочие, служат причинами связанности благой кармой, тогда как дурные – насилие и прочие, становятся причинами связанности дурной кармой. [Однако с окончательной точки зрения] и то, и другое определяется как ложное воззрение и как таковое подлежит отбрасыванию...

...Состояние отсутствия связанности может наступить лишь в том случае, если джива, достигнув бесстрастия, становится беспристрастным наблюдателем.

Следовательно, до тех пор, пока состояние бесстрастия не достигнуто, [с практической точки зрения] не будет ничего дурного в благой разновидности страсти, однако при этом нельзя забывать о том, что даже и она служит причиной связанности и как таковая подлежит устранению. Если же деятельность, связанная с данным видом страсти, принимается за путь к освобождению, то это служит несомненным признаком ложного воззрения».

(В русском переводе см. 7.4.4.2 «Ложные интерпретации асрава-таттвы».)

Итак, мы видим, что хотя с мирской точки зрения добродетель, безусловно, лучше греха, и шастры, имея в виду сей факт, одобряют любые благодеяния как конвенциональную форму дхармы, тем не менее, в контексте пути к освобождению её роль ничуть не менее негативна.

Основная причина всеобщего одобрения добродетели заключается в том, что таковая приносит благие плоды – чувственные наслаждения, как правило, так что до тех пор, пока последние признаются за счастье, сбрасывать её со счетов нецелесообразно. Ведь без прикосновения к естественным знанию и блаженству Атмана это заблуждение не исчезнет никогда. Опыт постижения Атмана, исполненный этих знания и блаженства, и есть бесстрастная форма сознания (шуддха-упайога), свободная от всякого греха и добродетели. А посему всем, кто стремится к истинному счастью, надлежит направить все свои усилия на достижение последней.

Если вам хочется получить живую иллюстрацию спешки и суеты этого мира, то просто постойте на перекрёстке оживлённых улиц и посмотрите, что там происходит. Может, и вам захочется пересечь улицу любой ценой, несмотря на красный свет и полицейского, который задержит вас? Вы в полной мере отдаёте себе отчёт в том, что можете попасть под колёса, да и полицейский предупреждает о том же, но, тем не менее, бежите. Не это ли пример спешки, доведённой до её логического завершения? Но какова польза в ней? Увы, в наше время приходится наблюдать оную повсеместно.