ТИРТХАНКАРА МАХАВИРА.

Махавира был 24-м и последним тиртханкарой настоящего нисходящего полуцикла времени, завершив, таким образом, линию преемственности, начавшуюся с Ришабши.

Вообще, бхагаваны во вселенной бесчисленны, однако в населённой людьми области Бхарата-кшетра каждую эпоху рождается 24 тиртханкара. Каждый из них определяется как «бхагаван», однако не каждый из тех, кто награждён таким эпитетом, может быть тиртханкарой: достичь всеведения, т.е. божественного состояния, по силам любому индивидууму, однако лишь те, кто показывает путь к освобождению, называются тиртханкарами.

Бхагаванами не рождаются: ими становятся. Никому ещё не доводилось быть таковым по рождению. То же самое относится и к Махавире: божественного состояния он достиг, победив себя, победой же над собой называется преодоление заблуждения, влечения и отвращения.

И, хотя учение, поведанное Махавирой, глубоко, сложно, впечатляюще и, вне сомнения, заслуживает принятия, жизнь его была более чем простой и ничем не напоминала пёструю смену событий. История его жизни, вкратце, такова: первые 30 лет он провёл во дворце, купаясь в роскоши, как лотос в воде; следующие 12 он бродил по лесам и селениям, в полном одиночестве медитируя на природу Атмана; а в течение последних 30 проповедовал Сарводаю – учение, осуществляющее благо всех существ, распространяя его по всей восточной Индии. Повторим, что нет смысла искать в жизни Махавиры какие-либо особые события, да и разве может случиться в жизни тиртханкары что-либо, не происходившее с ним ранее, в течение его бесчисленных предыдущих рождений? И столь же тщетны все попытки установить, кем же был Махавира как личность, ибо информации на сей счёт нет почти никакой.

Известно, что Махавира родился в предместье города Вайшали, называвшемся Кундаграма (Неизбежная тавтология: «Кундаграма» значит «жасминовое предместье».). Отцом его был  Сиддхартха из кшатрийского клана личчхавиев, возглавлявший тогда государство Вайшали, отличавшееся, кстати, республиканским строем. Его мать – Тришала, была дочерью царя Четаки. Датой его рождения считается 13-ый день светлой половины месяца Чайтра. Глядя на быстрый рост младенца, родители назвали его Вардхаманой, что значит «растущий».

Рождение принца было отпраздновано с большой помпой не только его родителями, родственниками и подданными, но также и богами, поскольку они знали, что на земле родился будущий тиртханкара. Ныне этот праздник называется Джанма-кальянака-махотсава. Мифологические тексты – Пураны, весьма красочно описывают церемонию помазания тиртханкары, проведённую царём богов Индрой, восседавшим на слоне Айравата.

Знаки, свидетельствовавшие о предстоящем рождении тиртханкары, появились ещё да его нисхождения в утробу. Древняя легенда рассказывает, что царица Тришала в последнюю часть ночи увидела 16 снов, указывавших не какое-то весьма благоприятное событие.

1. Обезумевший слон.

2. Белый бык с высокими плечами.

3. Лев, рычащий подобно грому.

4. Богиня процветания Лакшми, восседающая на лотосе.

5. Две благоухающие гирлянды.

6. Луна в окружении звёзд.

7. Восходящее солнце.

8. Два золотых кувшина, покрытых листьями лотоса.

9. Две рыбы, плещущиеся в пруду.

10. Пруд, до краёв наполненный чистой водой.

11. Шумящий океан.

12. Трон, украшенный драгоценностями.

13. Божественная колесница, украшенная драгоценностями.

14. Небесный дворец Дхармендры.

15. Гора драгоценностей.

16. Бездымный огонь.

Царица Тришала, освободившись от своих утренних забот, рассказала об увиденном ею мужу, сведущему в искусстве толкования снов. Царь, услышав её рассказ, был несказанно рад таким предзнаменованиям, и поведал жене смысл оных. По его словам, царица будет благословлена рождением сына, который, став тиртханкарой, завоюет сердца всех живых существ трёх миров, укажет путь к освобождению и будет весьма счастливым. Лоно Тришалы будет столь же священным, как таковое Марудеви, матери тиртханкары Ришабхи.

В целом же эти сны указывали, что сын, которому предстояло родиться, будет мягким, как листья цветов, холодным, как луна, светоносным, как солнце, разрушающее тьму неведения, сильным, как слон, энергичным, как бык, глубоким, как океан, чистым, как груда драгоценностей, и ярким, как пламя бездымного огня.

Душа Вардхаманы вошла в лоно его матери на шестой день светлой половины месяца Ашадха.

С самого рождения принц Вардхамана оказался здоровым и красивым. Он целиком оправдал данное ему имя, поскольку рос, подобно серпу луны но второй день после новолуния. Его внешность, подобная золоту, притягивала всех и каждого. Сам царь богов сотворил себе тысячу глаз, чтобы созерцать красоту бхагавана.

С самого детства он обладал острым умом и бесстрашием, за что его и прозвали Вирой и Ативирой. Таким образом, у него было пять имён: Вира, Ативира, Санмати, Вардхамана и Махавира.

Принц оказался ловким и сообразительным, никогда не терял равновесия в затруднительных ситуациях. В частности, есть предание о том, как он, играя в парке с друзьями, забрался на дерево, к коему подползла гигантская чёрная змея и, обвив ствол, в припадке ярости начала шипеть на всех окружающих, распугав всех подряд. Лишь один из детей сохранил полное спокойствие – это был Махавира. Видя, что Махавира без малейшей тени страха приближается к ней, змея успокоилась и уползла своей дорогой.

Точно так же случилось и в следующий раз, когда взбесившийся слон, вырвавшись из загона, начал бегать по городу, громя всё подряд. Народ, придя в смятение, перебегал из одного укрытия в другое. Принц Вардхамана, однако, ничуть не потерял присутствия духа и, в конце концов, обуздал буяна. Храбрость и терпение принца стали предметом уличных разговоров.

Щедрость и искренность давали ему возможность легко разрешать все проблемы. От рождения он отличался спокойствием, а с возрастом к этому добавилась и серьёзность. Он любил уединение; часто его можно было встретить размышляющим над вопросами жизни и смерти или участвующим в дискуссиях. Все, кому хотелось знать истину, приходили к Махавире, дабы высказать свои сомнения, и незамедлительно получали ответ, большая же часть сомнений разрешалась сама по себе, от одного лишь взгляда на его полное покоя лицо. Даже сомнения великих аскетов относительно природы таттв развеивались от одного взгляда на его облик. Он сам был ответом на все вопросы.

А вот ещё одна весьма поучительная история:

Как-то раз Махавира пребывал в медитации на четвёртом этаже своего дворца. Пришелшие в этот момент друзья спросили царицу Тришалу, где он. Та, слишком занятая, своими делами, просто показала вверх. Добежав до седьмого этажа, они так и не нашли Махавиру, однако нашли царя Сиддхартху, погружённого в чтение писаний, который, будучи спрошенным о местонахождении сына, махнул рукой вниз. Смущённые столь противоречивыми ответами дети обыскали все этажи один за другим и, наконец, нашли Махавиру на четвёртом. Они пожаловались ему, что обыскали все этажи, но нашли его только сейчас, сидящим тут, как учёный. Махавира спросил, почему они не справились насчёт его местонахождения у матери, но что друзья ответили, что именно из-за этого и случилась вся путаница: мать показала им вверх, а отец – вниз. Проблема была в том, где конкретно искать. Вардхамана заметил, что оба ответа были верными: поскольку он сидел на четвёртом этаже, то, с точки зрения матери он был вверху, а с точки зрения отца – внизу. Мать была на первом этаже, а отец – на последнем. Такие понятия, как «верх» и «низ» относительны», без относительности такие вопросы вообще бы не возникли. Хотя субстанции (дравья) по своей природе не имеют друг к другу никакого отношения, описание их относительно. Так вот будущий тиртханкара в простейшей форме объяснил друзьям природу таттв.

Окружающие пытались убедить Махавиру пойти обычным мирским путём, но тот, погружённый в глубины своей души, не поддавался таким искушениям. Молодость пыталась наложить на него свои отпечатки, но тщетно. Родительские привязанности пытались сбить его с пути отречения, но потоки материнских слёз не затронули его.

В тридцатилетнем возрасте, на десятый день первой половины месяца Маргаширша, Махавира оставил дом. Став обнажённым аскетом, он удалился в лес для медитации. Спустившиеся с неба боги с глубоким почтением воздали ему хвалу за такой шаг. Случалось, что монах Вардхамана подолгу хранил полное молчание, не поддерживая никаких контактов ни с кем. Погружённый в медитацию на природу души, он даже не вспоминал о том, что надо помыться или почистить зубы. Он жил в горных пещерах, встречал как друзей, так и врагов, страдал от превратностей погоды, но ничто не могло обеспокоить его ум.

Лесные звери, видя его покой, непринуждённость и ненасильственную жизнь, забывали о своей естественной кровожадности и становились друзьями. Бывало, что рядом с ним одновременно пили воду змеи и мангусты, тигры и коровы. Где бы он ни останавливался, атмосфера наполнялась миром и покоем.

Если у него возникала страсть к пище, то он, установив какие-нибудь весьма странные ограничения, шёл в ближайший город за подаянием. Если какой-либо домохозяин соглашался дать ему немного простой пищи в соответствии с предписаниями священных писаний и сопровождая это девятью ритуалами, то Махавира принимал её и незамедлительно возвращался в леса. Однажды он принял пищу из рук находившейся в плену принцессы Чанданабалы.

Так, в суровых внешних и внутренних аскезах, прошли двенадцать лет. Наконец, в возрасте сорока двух лет, пребывая в глубокой медитации, Махавира уничтожил остатки тонкой привязанности и, тем самым, достиг полностью отстранённого состояния ума. В этот же самый момент он достиг и всеведения, то есть стал подлинным Махавирой – победителем своих внутренних врагов: заблуждения, привязанности и отвращения. Он стал подлинным бхагаваном: всеведущим и полностью отрешённым от мирского. Тиртханкара-нама-карма (карма, ведущая к достижению состояния тиртханкары) принесла свой плод: аскет Вардхамана достиг этого высочайшего статуса и отныне стал известен как бхагаван Махавира. Первую свою проповедь новый тиртханкара произнёс в первый день месяца Шравана. Ныне это событие отмечается по всей Индии как праздник Вира Шасана Джаянти.

Царь богов Индра повелел богу богатства Кувере построить огромный зал, называемый самавашараной, чтобы простые мирские существа могли послушать божественное учение Махавиры. Право на вход имели все: как великие, так и малые. Всякий, кто соблюдает принципы ненасилия, прикоснулся к истинной природе субстанций и глубоко погрузился в природу собственного «Я», неизмеримо более велик, чем любой не только из обычных людей, но и из богов, даже если он и был рождён в низкой семье.

В общине Махавиры бок о бок сидели и слушали его проповедь цари и простые смертные, богатые и бедные, чёрные и белые. Даже боги и животные приходили послушать божественные речи Блаженного. Даже сейчас на Земле трудно было бы найти подобные примеры равенства. В четырёхчастную общину Блаженного входили монахи, монахини, миряне и мирянки.

Среди философов того времени Махавира нашёл немало оппонентов, поскольку их ученики, послушав проповедь Блаженного о вселенской любви, оставляли свои ошибочные воззрения и переходили к нему. Главным из его учеников стал Индрабхути Гаутама. Он в числе первых принял Махавиру в качестве учителя и впоследствии стал известен как Гаутамасвами. Кстати, история его посвящения в джайнское монашество достаточно интересна.

Индрабхути Гаутама был знатоком Вед и Веданг (дополнения к Ведам). У него было 500 учеников. Когда царь богов Индра понял, что никто, кроме этого человека не сможет стать главным учеником Блаженного он, превратившись в старого брахмана, явился в жилище Индрабхути и, представившись учеником Махавиры, попросил того объяснить значение одного санскритского стиха.

Индрабхути задумался: «А в самом деле: что такое эти девять таттв, пять астикай и т.д.?» Спрятав своё невежество под личиной гордости, он сказал Индре, что хотел бы обсудить все эти вопросы с его учителем, т.е. Махавирой. Кроме того, он выразил желание сопровождать Индру к тому месту, где Блаженный обычно произносил свои проповеди. Для Гаутамы пришло время вступить на реальный духовный путь, а для Махавиры – начать распространять своё долгожданное учение. Когда Гаутама приблизился к самавшаране, его прежняя жёсткость почему-то исчезла. Когда же пандита увидел Махастамбху (колонну, стоявшую в центре зала), его гордость улетучилась, как дым, и он, подойдя к Махавире, обратился к нему с просьбой принять его в монахи. Итак, благодаря своим собственным способностям и великодушию Блаженного, Гаутама стал первым из ганадхаров (букв.: «держатель собрания») Махавиры. В числе прочих десяти были: Агнибхути, Ваюбхути Апрьявьякта, Судхарма, Мандита, Маурьяпутра, Акампита, Ачайбхрата, Метария и Прабхаса.

Главным из его мирских учеников был царь Магадхи Шреника (или Бимбисара).

Тридцать лет Махавира странствовал по Индии, проповедуя своё учение, причём делал он это не на научном санскрите, а на народных разговорных языках. Его проповеди называли «дивья дхвани»: божественной речью. Он утверждал независимость души и прочих субстанций. Он провозглашал, что каждая душа независима, что ни одна душа не зависит от другой и, поэтому, опора на самого себя – единственный способ достижения полной независимости. А эта опора на самого себя представляет собой ни что иное, как сосредоточение внимания на собственной душе как свободной от цвета, привязанности, каких-либо подразделений и т.д. Независимости можно достичь лишь собственными силами: такие средства, как чья-то милость или помощь для этого не годятся

 Все души отдельны друг от друга и независимы; они не едины, а подобны друг другу; они не  большие и не маленькие. Поэтому Махавира указывал своим последователям:

 1. Рассматривайте другие души, как свою собственную.

2. Все души равны, но не едины.

3. Любая душа может достичь божественного состояния, если приложит усилия в должном направлении.

4. Каждое живое существо страдает по причине собственных ошибок и может стать счастливым, если эти ошибки устранит. 

Махавира не распространял никаких новых учений: истина не бывает ни старой, ни новой. Всё, что он сказал – истинно и вечно. Он не устанавливал никаких новых истин, но лишь открыл их людям. Он не основывал никакой новой религии: религия– это природа субстанций. Природу субстанций построить невозможно: как можно назвать природой то, что можно построить? Её можно лишь познать. Тот, кто, оставаясь в стороне от гордости и отстраняясь от всех сущностей, не являющихся подлинным «Я», не подчиняясь никакому влиянию со стороны других, постиг природу «Я» и «не-я», – тот и есть Бог. Тиртханкара бхагаван знает и объясняет природу вещей, а не создаёт их.

Он был тиртханкарой. Он проповедовал тиртху, т.е. путь к освобождению души. Ачарья Самантабхадра называл его учение Сарводая-тиртхой, т.е. религией, проповедующей благо всех живых существ.

«О бхагаван Махавира! Твоё учение предназначено для блага всех и каждого. В твоих учениях нет никаких противоречий, ибо всё, что ты сказал, – относительно, т.е. описывается с разных точек зрения, каждая из которых, в зависимости от контекста, может иметь преимущество над другой. Утверждения прочих учителей, не являясь относительными, не могут объяснить природу вещей как она есть. Лишь твоё изложение истины способно разрушить все страдания и превратности этого мира и привести мирских существ к высочайшему счастью и, как таковое, является сарводая-тиртхой».

Итак, то, что способствует благу всех существ, называется сарводаей. Религия всеобщего блага в том виде, в каком она была проповедана Махавирой, и его изложение истины жизни и бессмертия не имеют никаких границ. Религия души предназначена для всех живых существ. Связывать религию лишь с человеческими существами было бы сужением её функций. Это – религия всех живых существ. Понятие «религия человека» – слишком жёсткое, поскольку оно ограничивает сферу применения религии рамками человеческого сообщества, тогда как подлинная религия должна охватывать всех чувствующих существ, ибо все они в равной мере хотят жить в мире и счастье.

 Тиртханкара бхагаван Махавира утверждал, что любая субстанция полностью независима и что любая субстанция сама изменяет свои модификации. Никакая другая субстанция не может вмешаться в этот естественный процесс. Даже всемогущий Бог не может быть творцом или разрушителем вещей. Учение Махавиры утверждает независимость не только живых существ, но и мельчайших неделимых частиц материи. Всякое желание вмешаться в деятельность других ложно, бессмысленно и не порождает ничего, кроме страдания, ибо рассматривать другого как творца или разрушителя счастья или страдания, жизни или смерти других существ было бы сущим невежеством.

Очень хорошо было сказано, что все наши заслуги и грехи были бы бессмысленны, если бы творцом счастья и страдания, жизни и смерти было бы некое единое существо. Возникает вопрос: может ли кто-то, пусть даже очень могущественный, сделать нас счастливыми, если мы потакаем собственным грехам? Далее, в точно таком же ключе можно спросить: может ли кто-либо, пусть даже сам Бог, причинить нам вред, если мы постоянно творим добро? Если всё это так, то не имеет никакого смысла творить добро и опасаться греха, поскольку плодов собственных дел мы всё равно не пожнём. Если же истина в том, что нам неизбежно придётся пожать плоды своих дел, как благих, так и дурных, то концепция стороннего влияния теряет всякий смысл. Ачарья Амитагати в шлоках 30-31 своей Бхавна Дватриншатики выражает ту же самую истину.

В возрасте 72 лет, в день, известный ныне как Дипавали (Дивали), бхагаван Махавира, последний тиртханкара нашего полуцикла времени, оставив своё земное тело, достиг окончательного освобождения (нирваны). В тот же самый день достиг всеведения и его главный ученик – Гаутама Индрабхути. Джайнская традиция утверждает, что великий праздник Дипавали был установлен именно в память нирваны Махавиры и достижения всеведения Гаутамой.