ДЕВАГАМА-СТОТРА.

Ачарья Самантабхадра, о котором мы уже говорили в главе «Четыре вида небытия», благодаря своим познаниям удостоился двух почётных титулов: «Сокровища логики» и «Великого держателя направлений»[i]. Но известен он и как создатель ряда хвалебных гимнов, демонстрирующих всю глубину его поэтического дарования и, в дополнение к тому, исполненных глубочайшей логики. В частности, в его работе по логике Аптамиманса имеется один гимн, называемый «Девагама-стотра», – настолько глубокий с содержательной точки зрения образец анекантавадинской мысли, что на него было составлено несколько комментариев, ставших принципиально новым явлением в классе ньяя-шастр. К их числу относятся и знаменитые работы Акаланки и Видьянанди: Ашташати и Аштасахасри, насчитывающие 800 и 8000 шлок соответственно.

Хотя сам гимн и невелик – всего 114 стихов, ввиду невероятной сложности и многослойности его содержания рассмотреть здесь все его детали не представляется возможным.  Мы возьмём лишь первые 16 стихов, да и то лишь в демонстрационных целях, поскольку как само произведение, так и комментарии к нему требуют изучения в оригинале.

В гимне этом в весьма необычной для такого жанра иронической манере описываются характеристики природы божества (апта).[ii] Вот как объясняет причины, побудившие автора выбрать столь экстравагантную форму восхваления достоинств тиртханкары, ачарья Видьянанди:

«Представьте себе, что бхагаван (апта), явившись Самантабхадре, обратился к последнему с такой речью: «Самантабхадра! Ачарья Умасвами, воздав мне хвалу в Таттвартха-сутре, не упомянул при этом ни одного из моих качеств, а ведь они неисчислимы». Отвечая на данную «просьбу», Самантабхадра и составил эту «Девагама-стотру»».

Девагама-стотра.

«О бхагаван! Для моего взора ты вовсе не велик, а если и велик, то лишь потому, что собрание небожителей спустилось на землю, дабы лицезреть тебя и, вдобавок к этому, ты можешь свободно перемещаться в пространстве, да ещё окружён опахалами из ячьих хвостов и зонтами, что, впрочем, могут делать и шарлатаны-фокусники.

У фокусников, конечно, не сыскать твоих чудесных атрибутов – телесных и прочих, однако таковые свойственны богам, которые, как известно, не свободны от влечения и отвращения, а посему, на мой взгляд, ты не можешь быть великим.

И тем, что ты служишь опорой традиции агам и привёл в движение колесо учения, ещё ничего не доказывается, ибо создатели шастр и основатели линий преемственности весьма многочисленны, и все их речи противоречат друг другу. Достойны ли поклонения все эти взаимоисключающие учителя? Нет, таковым может быть лишь кто-то один.

О бхагаван! Причины твоего величия – бесстрастие и всеведение, но ведь они не относятся к числу недостижимых явлений! Устранение таких вещей, как заблуждение, влечение и отвращение, а также омрачающая знание и иные виды кармы, вполне возможно: ведь мы сами являемся свидетелями их последовательного исчезновения. Подобно тому, как золотой самородок посредством огня очищается от внешней грязи и внутренних примесей, превращаясь в чистое золото, так и душа, очищаясь огнём медитации, достигает бесстрастия и всеведения.

Существование тонких и чрезвычайно малых объектов – атомов и прочих, внутренних – страсти и прочих, а также весьма удалённых – горы Меру и прочих, и так ясно для любого из нас, поскольку таковое устанавливается методом умозаключения. К примеру, завидев дым, мы делаем вывод о наличии огня, однако кто-то, возможно, в состоянии увидеть этот огонь непосредственно. И то же самое относится ко всем трём вышеперечисленным категориям объектов: мы устанавливаем их существование методом умозаключения, а кто-то может видеть их непосредственно. Таким образом, обычное знание доказывает существование всеведущих.

О бхагаван! Этот бесстрастный всеведущий – и есть ты, ибо твоё слово не противоречит ни логике, ни шастрам. Всё, что ты сказал, не идёт вразрез ни с непосредственным познанием, ни с умозаключением, а посему речь твоя и называется последовательной.

О бхагаван! Приверженцы односторонних воззрений, не ведающие поведанного тобой нектара неодносторонности, сгорают от собственной гордости, полагая себя за всеведущих[iii]. На деле же они никак не могут быть всеведущими, ибо речи их, описывающие природу реальности, демонстрируют признаки внутренних противоречий.

О повелитель![iv] Лица, упорствующие в односторонних воззрениях, а порой и  одержимые бесом[v] односторонности – враги и себе, и другим, ибо в их воззрениях не прослеживается никаких последовательных пояснений таких предметов, как благая и дурная карма, следующая жизнь и т.д.

О бхагаван! Если принять теорию истинного бытия вещей, исключающего небытие, то придётся признать, что небытия не существует. А из этого последует вывод, согласно коему все объекты познания во-первых, неограничены в пространстве, во-вторых, безначальны и бесконечны, а в-третьих, не имеют индивидуального бытия[vi].

Если мы возьмёмся отрицать предшествующее небытие, то из этого последует, что все модификации должны быть безначальными, а если возьмёмся отрицать небытие уничтожения, то они станут вечными.

Начнём отрицать взаимное небытие – все видимые глазу материальные объекты соединятся в одно целое, а отвергнем вечное небытие – все они не только сольются в одно, но и станут неописуемыми.

Что же касается тех приверженцев односторонних воззрений, которые придерживаются теории полного небытия вещей, то каким образом они¸ принимая во внимание их же собственное мнение о небытии знания и речи, обоснуют свою теорию и опровергнут чужие? А посему теория небытия не годится ни на что.

Ну а если кто-то, желая избежать изъянов, свойственных обеим односторонним теориям, – как бытия, так и небытия вещей, примет третью – столь же одностороннюю, согласно коей вещи одновременно существуют и несуществуют, то и он окажется в числе противников логики сьядвады, ибо обе вышеуказанные концепции не могут сосуществовать, не указывая на ошибки друг друга. В качестве средства выхода из затруднительного положения некоторые могут принять теорию невыразимости, но приведёт данный шаг лишь к тому, что «невыразимый» предмет, обозначенный словом, станет «выразимым».

А посему, бхагаван, согласно сказанному тобой, природа объектов познания обладает характеристиками бытия, небытия, бытия и небытия одновременно, невыразимости, бытия и невыразимости одновременно, небытия и невыразимости одновременно, а также бытия, небытия и невыразимости одновременно, однако всё это истинно лишь с позиций семичленной логики (саптабханги-ньяя), не абсолютно.

Найдётся ли хоть один разумный, кто не примет теорию интерпретации природы Я и не-Я в четырёх аспектах? (Субстанция, время, место, модификация.) Сделать это надлежит любому, поскольку в противном случае невозможно установить окончательные характеристики объектов познания.

Если рассуждать последовательно, то предмет одновременно существует и не существует, ну а поскольку представить сие невозможно, он определяется как невыразимый. После этого нам надлежит применить ещё три элемента семичленной логики, а именно «может быть, существует и невыразим», «может быть, не существует и невыразим» и «может быть, существует, не существует и невыразим одновременно»[vii].

---

¹  Аллюзия на восемь слонов, держащих землю.

² «Апта» как существительное: «друг».

^[3 «Апта» в оригинале.

^[4  Натха.

⁵  Пишача.

⁶  См. главу «Четыре вида небытия.

⁷ Относительно «семичленной логики» (саптабханги-ньяя) и теории «может быть» (сьядвада) см. А.Л. Санчети, М.М. Бхандари, «Первые шаги в джайнизме», часть 2.