Story(30) .

ТИРТХАНКАРА БХАГАВАН МАХАВИРА

 Тиртханкара Махавира был двадцать четвёртым и последним тиртханкарой текущего полуцикла времени. До него были и другие тиртханкары: Ришабхадева и прочие.

 Число бхагаванов (букв.: �блаженный�) бесконечно, однако число тиртханкаров, в каждую эпоху появляющихся в Бхаратакшетре, неизменно: 24. Каждый из них, естественно, бхагаван, но не каждый бхагаван может быть тиртханкарой. Для того, чтобы достичь освобождения, становиться тиртханкарой необязательно: достичь божественного состояния может любая душа. То, что ведёт к достижению совершенства, называется тиртхой (букв.: �брод, переправа�); те же, кто, достигнув этого высочайшего состояния, указывает путь другим, называются тиртханкарами.

 Бхагаванами не рождаются: ими становятся. Никто не может быть бхагаваном от рождения. Не был исключением и Махавира: родившись человеком он, победив самого себя, стал богом. Победа над заблуждением, привязанностью и отвращением: вот что такое победа над  собой.

 Хотя учения, проповеданные Махавирой, чрезвычайно глубоки, сложны и впечатляющи, его земная жизнь спокойной, искренней и не слишком богатой событиями. Вкратце история его жизни такова: первые тридцать лет он, подобно лотосу в воде, провёл в богатстве и роскоши. Следующие двенадцать лет он занимался постижением природы души, медитируя в лесах. Ну а последние тридцать лет он проповедовал принципы сарводаи, т.е. блага всех живых существ, распространяя их повсюду. Как уже указывалось, жизнь Махавиры не слишком богата событиями, поэтому делать какие-либо выводы относительно его личности, основываясь на таковых, будет бессмысленно. Однако в его жизни не было ни одного события, которое не случилось бы с ним прежде, в тех бесчисленных рождениях, через которые он прошёл до того, как достичь окончательного освобождения. 

 Махавира родился в местечке Кундаграма, пригороде Вайшали. Его матерью была царица Тришала, а отцом � царь Сиддхартха из кшатрийского клана личчхавиев, знаменитый лидер этого государства, отличавшегося, кстати, республиканским строем. Тришала была дочерью царя Четаки, предыдущего правителя Вайшали. Днём рождения Махавиры считается тринадцатый день второй половины месяца Чайтра. Видя, как быстро растёт их сын, родители назвали его Вардхаманой.

 Его рождение было пышно отпраздновано не только родителями, родственниками и согражданами, но и богами, поскольку те знали, что ему предстоит стать тиртханкарой. Ныне этот праздник называется Джанма Кальянак Махотсава. Индра, царь богов, усадил Вардхаману на слона Эравату и с большой пышностью выполнил церемонию возведения его на трон. В джайнских эпических текстах содержатся красочные описания этого события.

 Ещё до его вхождения в утробу матери было известно, что предстоит родиться тиртханкаре. Однажды ночью, в предрассветные часы, царица Тришала увидела четырнадцать (или шестнадцать) снов, указывавших на то, что должно произойти какое-то чрезвычайно благоприятное событие. Эти сны следующие:

 1. Слон, опьянённый сомой.

2. Белый бык с высокой холкой.

3. Громогласный лев.

4. Лакшми, богиня процветания, сидевшая на лотосе.

5. Две благоухающие гирлянды.

6. Полная луна в окружении звёзд.

7. Поднимающееся солнце.

8. Два золотых кувшина, покрытых листьями лотоса.

9. Две рыбы, плавающих в озере.

10. Пруд, до краёв наполненный прозрачной водой.

11. Штормящий океан.

12. Трон, украшенный драгоценностями.

13. Небесная колесница, украшенная драгоценностями.

14. Безбрежное небо, простирающееся до самого престола Индры.

15. Груда драгоценностей.

16. Бездымный огонь.

 Царица Тришала, свободная от утренних забот, рассказала мужу о столь необычных снах. Ей хотелось узнать, каков был их смысл. Царь, сведущий в толковании снов, был несказанно обрадован такими предзнаменованиями. Он пояснил жене, что она будет благословлена рождением сына, который станет тиртханкарой, будет властвовать сердцами обитателей трёх миров, распространять своё учение и достигнет в этом больших успехов. Лоно Тришалы станет таким же священным, как лоно Марудеви, матери первого тиртханкары � Ришабхи.

 Общий смысл этих предзнаменований был таков: сын Тришалы будет таким же мягким, как цветочные лепестки; холодным, как луна; сияющим, как солнце, рассеивающее тьму; сильным, как слон; деятельным, как буйвол; глубоким, как океан; чистым, как груда драгоценностей, и ярким, как бездымное пламя.

 Душа Вардхаманы вошла в материнское лоно на шестой день второй половины месяца Асадх (хинди: Асадх; санскрит: Ашадха).

 С самого рождения мальчик Вархамана был крепким физически, красивым и весьма привлекательным. Данное ему при рождении имя Вардхамана он оправдал вполне, поскольку рос, подобно луне в светлую половину месяца. Его лицо, сияющее, как золото, привлекало всех и каждого. Сам царь богов Индра создал тысячу глаз, чтобы насладиться красотой будущего тиртханкары.

 Мальчик оказался необыкновенно умным, восприимчивым и рассудительным. А поскольку он не ведал никакого страха, то ещё в детстве его назвали Вирой, или Ативирой. Таким образом, он стал известен под пятью именами: Вира, Ативира, Санмати, Вардхамана и Махавира.

 Он был проворным, сообразительным и, кроме того, никогда не терял равновесия. Однажды, играя в саду с другими принцами, он немало удивил родителей и сограждан своей находчивостью. Дело было так: Вардхамана влез на дерево, а тем временем страшная чёрная змея обвила нижнюю часть ствола и начала злобно шипеть. Все остальные дети дрожали от страха, но даже такая ужасная змея не могла испугать терпеливого и стойкого Махавиру. Видя, как бесстрашно и без малейших колебаний мальчик приближается к ней, змея успокоилась и уползла прочь.

 В другой раз Вардхамана отличился, успокоив взбесившегося слона, который, разломав свою клетку, начал носиться по городу, круша всё на своём пути. Народ был в панике; лишь один Махавира оставался, как обычно, спокойным. Догнав слона, он быстро усмирил буяна. Храбрость и терпение Махавиры стали общей темой для разговоров среди простого люда.

 Принц был весьма одарённым, благодаря чему без больших затруднений решал самые разные проблемы. С самого рождения он отличался спокойствием и серьёзностью, а с годами эти черты ещё более окрепли. Он предпочитал пребывать в одиночестве, размышляя над вопросами жизни и смерти. Нравились ему и дискуссии на подобные темы. Люди, стремившиеся к истине, открывали ему все свои сомнения, и Махавира мгновенно разрешал их. Порой было достаточно лишь взглянуть на его умиротворённое выражение лица, и все сомнения тут же рассеивались. Даже великие аскеты разрешали свои сомнения относительно основ религии, едва взглянув на его прекрасный физический облик. Таким образом, он сам был решением всех сомнений.

 Как-то раз Махавира пребывал на четвёртом этаже своего дворца в глубокой медитации. Пришедшие за ним друзья спросили царицу Тришалу, где бы он мог быть. Занятая своими делами мать просто показала наверх. Друзья добежали до седьмого этажа, но так и не нашли его. Тогда они спросили о том же царя Сиддхартху, погружённого в чтение священных писаний, но тот, не произнеся ни слова, указал вниз. Такие противоречивые указания родителей Махавиры, естественно, озадачили мальчиков. Они решили обыскать все этажи и, наконец, обнаружили Махавиру на четвёртом. Увидев его, друзья пожаловались, что они бегали по всем этажам, а он тем временем сидел здесь, как философ. Вардхамана спросил их, почему они не спросили у матери, где его искать, на что те ответили, что всё дело именно в этом: мать отправила их наверх, а отец � вниз. Проблема была в том, где конкретно лежит истина. Тогда Вардхамана объяснил, что об ответа были верны: с точки зрения матери он был наверху, тогда как с точки зрения отца он был внизу. Мать была на первом этаже, а отец � на седьмом. Оба положения: наверху и внизу, относительны, или взаимозависимы, поскольку без относительности никакого вопроса о �верхе� и �низе� не возникло бы. Хотя природа субстанции не имеет никакой связи с какой-либо другой субстанцией, любое описание будет относительно. Вот так мальчик Вардхамана в доступной форме объяснил друзьям возвышенные принципы.

 Окружающие пытались убедить Махавиру пойти обычным мирским путём, но тот, погружённый в глубины своей души, не поддавался таким искушениям. Молодость пыталась наложить на его свои отпечатки, но тщетно. Родительские привязанности пытались сбить его с пути отречения, но потоки материнских слёз не затронули его.

 В тридцатилетнем возрасте, на десятый день первой половины месяца Маргаширша, Махавира оставил дом. Став обнажённым аскетом, он удалился в лес для медитации. Спустившиеся с неба боги с глубоким почтением воздали ему хвалу за такой шаг. Случалось, что монах Вардхамана подолгу хранил полное молчание, не поддерживая никаких контактов ни с кем. Погружённый в медитацию на природу души, он даже не вспоминал о том, что надо помыться или почистить зубы. Он жил в горных пещерах, встречал как друзей, так и врагов, страдал от превратностей погоды, но ничто не могло обеспокоить его ум.

 Лесные звери, видя его покой, непринуждённость и ненасильственную жизнь, забывали о своей естественной кровожадности и становились друзьями. Бывало, что рядом с ним одновременно пили воду змеи и мангусты, тигры и коровы. Где бы он ни останавливался, атмосфера наполнялась миром и покоем.

 Если у него возникала страсть к пище, то он, установив какие-нибудь весьма странные ограничения, шёл в ближайший город за подаянием. Если какой-либо домохозяин соглашался дать ему немного простой пищи в соответствии с предписаниями священных писаний и сопровождая это девятью ритуалами, то Махавира принимал её и незамедлительно возвращался в леса. Однажды он принял пищу из рук находившейся в плену принцессы Чанданабалы.

 Так, в суровых внешних и внутренних аскезах, прошли двенадцать лет. Наконец, в возрасте сорока двух лет, пребывая в глубокой медитации, Махавира уничтожил остатки тонкой привязанности и, тем самым, достиг полностью отстранённого состояния ума. В этот же самый момент он достиг и всеведения, то есть стал подлинным Махавирой � победителем своих внутренних врагов: заблуждения, привязанности и отвращения. Он стал подлинным бхагаваном: всеведущим и полностью отрешённым от мирского. Тиртханкара нама карма (карма, ведущая к достижению состояния тиртханкары) принесла свой плод: аскет Вардхамана достиг этого высочайшего статуса и отныне стал известен как бхагаван Махавира. Первую свою проповедь новый тиртханкара произнёс в первый день месяца Шравана. Ныне это событие отмечается по всей Индии как праздник Вира Шасана Джаянти.

 Царь богов Индра повелел богу богатства Кувере построить огромный зал, называемый самавшараной, чтобы простые мирские существа могли послушать божественное учение Махавиры. Право на вход имели все: как великие, так и малые. Всякий, кто соблюдает принципы ненасилия, прикоснулся к истинной природе субстанций и глубоко погрузился в природу собственного �Я�, неизмеримо более велик, чем любой не только из обычных людей, но и из богов, даже если он и был рождён в низкой семье.

 В общине Махавиры бок о бок сидели и слушали его проповедь цари и простые смертные, богатые и бедные, чёрные и белые. Даже боги и животные приходили послушать божественные речи Блаженного. Даже сейчас на Земле трудно было бы найти подобные примеры равенства. В четырёхчастную общину Блаженного входили монахи, монахини, миряне и мирянки.

 Среди философов того времени Махавира нашёл немало оппонентов, поскольку их ученики, послушав проповедь Блаженного о вселенской любви, оставляли свои ошибочные воззрения и переходили к нему. Главным из его учеников стал Индрабхути Гаутама. Он в числе первых принял Махавиру в качестве учителя и впоследствии стал известен как Гаутамасвами. Кстати, история его посвящения в джайнское монашество достаточно интересна.

 Индрабхути Гаутама был знатоком Вед и Веданг (дополнения к Ведам). У него было 500 учеников. Когда царь богов Индра понял, что никто, кроме этого человека не сможет стать главным учеником Блаженного он, превратившись в старого брахмана, явился в жилище Индрабхути и, представившись учеником Махавиры, попросил того объяснить значение одного санскритского стиха.

 Индрабхути задумался: �А в самом деле: что такое эти девять таттв, пять астикай и т.д.?� Спрятав своё невежество под личиной гордости, он сказал Индре, что хотел бы обсудить все эти вопросы с его учителем, т.е. Махавирой. Кроме того, он выразил желание сопровождать Индру к тому месту, где Блаженный обычно произносил свои проповеди. Для Гаутамы пришло время вступить на реальный духовный путь, а для Махавиры � начать распространять своё долгожданное учение. Когда Гаутама приблизился к самавшаране, его прежняя жёсткость почему-то исчезла. Когда же пандита увидел Махастамбху (колонну, стоявшую в центре зала), его гордость улетучилась, как дым, и он, подойдя к Махавире, обратился к нему с просьбой принять его в монахи. Итак, благодаря своим собственным способностям и великодушию Блаженного, Гаутама стал первым из ганадхаров (букв.: �держатель собрания�) Махавиры. В числе прочих десяти были: Агнибхути, Ваюбхути Апрьявьякта, Судхарма, Мандита, Маурьяпутра, Акампита, Ачайбхрата, Метария и Прабхаса.

 Главным из его мирских учеников был царь Магадхи Шреника (или Бимбисара).

 Тридцать лет Махавира странствовал по Индии, проповедуя своё учение, причём делал он это не на научном санскрите, а на народных разговорных языках. Его проповеди называли �дивья дхвани�: божественной речью. Он утверждал независимость души и прочих субстанций. Он провозглашал, что каждая душа независима, что ни одна душа не зависит от другой и, поэтому, опора на самого себя � единственный способ достижения полной независимости. А эта опора на самого себя представляет собой ни что иное, как сосредоточение внимания на собственной душе как свободной от цвета, привязанности, каких-либо подразделений и т.д. Независимости можно достичь лишь собственными силами: такие средства, как чья-то милость или помощь для этого не годятся

 Все души отдельны друг от друга и независимы; они не едины, а подобны друг другу; они не  большие и не маленькие. Поэтому Махавира указывал своим последователям:

 1. Рассматривайте другие души, как свою собственную.

2. Все души равны, но не едины.

3. Любая душа может достичь божественного состояния, если приложит усилия в должном направлении.

4. Каждое живое существо страдает по причине собственных ошибок и может стать счастливым, если эти ошибки устранит.

 Махавира не распространял никаких новых учений: истина не бывает ни старой, ни новой. Всё, что он сказал � истинно и вечно. Он не устанавливал никаких новых истин, но лишь открыл их людям. Он не основывал никакой новой религии: религия� это природа субстанций. Природу субстанций построить невозможно: как можно назвать природой то, что можно построить? Её можно лишь познать. Тот, кто, оставаясь в стороне от гордости и отстраняясь от всех сущностей, не являющихся подлинным �Я�, не подчиняясь никакому влиянию со стороны других, постиг природу �Я� и �не-я�, � тот и есть Бог. Тиртханкара бхагаван знает и объясняет природу вещей, а не создаёт их.

 Он был тиртханкарой. Он проповедовал тиртху, т.е. путь к освобождению души. Ачарья Самантабхадра называл его учение Сарводая тиртхой, т.е. религией, проповедующей благо всех живых существ.

 �О, бхагаван Махавира! Твоё учение предназначено для блага всех и каждого. В твоих учениях нет никаких противоречий, ибо всё, что ты сказал, � относительно, т.е. описывается с разных точек зрения, каждая из которых, в зависимости от контекста, может иметь преимущество над другой. Утверждения прочих учителей, не являясь относительными, не могут объяснить природу вещей как она есть. Лишь твоё изложение истины способно разрушить все страдания и превратности этого мира и привести мирских существ к высочайшему счастью и, как таковое, является сарводая тиртхой�.

 Итак, то, что способствует благу всех существ, называется сарводаей. Религия всеобщего блага в том виде, в каком она была проповедана Махавирой, и его изложение истины жизни и бессмертия не имеют никаких границ. Религия души предназначена для всех живых существ. Связывать религию лишь с человеческими существами было бы сужением её функций. Это � религия всех живых существ. Понятие �религия человека� � слишком жёсткое, поскольку оно ограничивает сферу применения религии рамками человеческого сообщества, тогда как подлинная религия должна охватывать всех чувствующих существ, ибо все они в равной мере хотят жить в мире и счастье.

 Тиртханкара бхагаван Махавира утверждал, что любая субстанция полностью независима и что любая субстанция сама изменяет свои модификации. Никакая другая субстанция не может вмешаться в этот естественный процесс. Даже всемогущий Бог не может быть творцом или разрушителем вещей. Учение Махавиры утверждает независимость не только живых существ, но и мельчайших неделимых частиц материи. Всякое желание вмешаться в деятельность других ложно, бессмысленно и не порождает ничего, кроме страдания, ибо рассматривать другого как творца или разрушителя счастья или страдания, жизни или смерти других существ было бы сущим невежеством.

 Очень хорошо было сказано, что все наши заслуги и грехи были бы бессмысленны, если бы творцом счастья и страдания, жизни и смерти было бы некое единое существо. Возникает вопрос: может ли кто-то, пусть даже очень могущественный, сделать нас счастливыми, если мы потакаем собственным грехам? Далее, в точно таком же ключе можно спросить: может ли кто-либо, пусть даже сам Бог, причинить нам вред, если мы постоянно творим добро? Если всё это так, то не имеет никакого смысла творить добро и опасаться греха, поскольку плодов собственных дел мы всё равно не пожнём. Если же истина в том, что нам неизбежно придётся пожать плоды своих дел, как благих, так и дурных, то концепция стороннего влияния теряет всякий смысл. Ачарья Амитагати в шлоках 30-31 своей Бхавна Дватриншатики выражает ту же самую истину.

 В возрасте 72 лет, в день, известный ныне как Дипавали (Дивали), бхагаван Махавира, последний тиртханкара нашего полуцикла времени, оставив своё земное тело, достиг окончательного освобождения (нирваны). В тот же самый день достиг всеведения и его главный ученик � Гаутама Индрабхути. Джайнская традиция утверждает, что великий праздник Дипавали был установлен именно в память нирваны Махавиры и достижения всеведения Гаутамой.

 

 Итак, мы видим, история жизни Махавиры служит примером

систематизированного продвижения души к божественному состоянию.